Экскурсионное агентство Тудой-Сюдой

Расписание экскурсий Тудой-Сюдой

В.С. Высоцкий


Дамы, господа! 
Других не вижу здесь. 
Блеск изыскан обществом прелестным, 
Сотвори господь хоть пятьдесят Одесс, 
Все равно в Одессе, 
будет тесно.

Говорят, что здесь бывала, 
Королева из Непала, 
И какой-то знатный лорд 
Из Эдинбурга. 
И отсюда много ближе, 
До Берлина и Парижа, 
Чем даже самого Санкт-Петербурга. 

Вот приехал в город, 
Меценат и Крез. 
Весь в деньгах, с задатками повесы. 
Если он с гонором, то будет без, 
Шаг ступив по улицам Одессы. 

Из подробностей пикантных, 

Две: мужчин столь элегантных, 
В целом свете вряд ли встретить вы смогли бы, 
Ну, а женщины Одессы, 
Все скромны, все поэтессы, 
Все умны, а в крайнем случае красивы. 

Грузчики в порту, 
Которым равных нет, 
Отдыхают с баснями Крылова. 
Если вы в душе художник иль поэт, 
Вас поймут в Одессе с полуслова. 

Нет отбоя здесь, клянусь вам,
От любителей искусства. 
И об этом много раз писали в прессе. 
Если в Англии и в Штатах 
Недостаток в меценатах, 
Пусть приедут, позаимствуют в Одессе.
 

Как на Дерибасовской,

Угол Ришельевской


Как на Дерибасовской,
Угол Ришельевской,
В восемь часов вечера
Разнеслася весть,
Что у нашей бабушки,
Бабушки-старушки,
Шестеро налетчиков
Отобрали честь.

Припев:

Оц-тоц-перетоц,
Бабушка здорова,
Оц-тоц-перетоц
Кушает компот,
Оц-тоц-перетоц
И мечтает снова
Оц-тоц-перетоц
Пережить налет.

Бабушка страдает,
Бабушка вздыхает,
Потеряла бабушка
И покой, и сон.
Двери все открыты,
Но не идут бандиты,
Пусть придут не шестеро, -
Хотя бы вчетвером!

Припев.

 
Не выходит бабушка
Из дому на улицу.
Принимает бабушка
На ночь аспирин,
А под вечер вынимает
Жареную курицу.
Ей не надо четверо, -
Хотя б пришел один.

Припев.


Не гуляют бедные
И не пьют налетчики.
Не пугают бабушек,
К ним врываясь в дом.
Не гудят с девицами,
Лечатся налетчики.
Принимают доктора
Сразу вшестером.

Холера в Одессе


На Дерибасовской случилася холера -
Её схватила одна блядь от кавалера.
Пусть Бога нет, но Бог накажет эту бабу,
Что в подворотне где-то видала арабу.

Вот из-за этой неразборчивости женской
Холера прёт уже по всей Преображенской.
Заговорили о холерном вубриёне
На Мясоедовской, в порту, на Ланжероне.

Чтоб я так жил, как мне нужна эта холера!
Но тут врачами была выдумана мера,
Чтоб в страшных муках всем нам не усраться,
Определили нас в одну из обсерваций.

Нет, нам вакцин-таки французских не давали,
Велели, чтобы жопу хлоркой обмывали,
А чтоб имели мы к тому чего смешного,
К нам подсадили даже Мишу Водяного.

Чтоб я так жил, какой обед нам подавали -
Его гуляш вам захотелося б едва ли,
Зато еду мы получали троекратно -
Какого хера вы б хотели за бесплатно!

Затем врачи нас всех забрали на заметку,
Велели всем они покакать на газетку,
И как сказала тётя Соня с Молдаванки -
Засрали все, бля, с-под майонеза банки!

Нет, за любовью женской мы-таки не гнались,
Молили бога, чтоб роскошным был анализ.
Какую даму за говно вы б не спросили,
Она кокетливо ответила вам - "Или!"

Вот вам история одной из обсерваций,
Где нам пришлось для государства обосраться,
И вот вам песня поколеньям в назиданье
За ту холеру, что досталась на свиданье
с Одессой-мамой...
   

С одесского кичмана


С одесского кичмана
Бежали два уркана,
Бежали два уркана да на волю.
На Средней на малине
Они остановились,
Они остановились отдохнуть.

Один - герой гражданской,
Махновец партизанский,
Добраться невредимым не сумел.
Он весь в бинты одетый
И водкой подогретый,
И песенку такую он запел:

Товарищ, товарищ,
Болят мои раны,
Болят мои раны в животе.
Одна не заживает,
Другая нарывает,
А третья засела в глыбоке.

За что же мы боролись?
За что же мы сражались?
За что же проливали свою кровь?
Они же там пируют,
Они же там гуляют,
Они же там имеет гроши вновь.

Товарищ, товарищ,
Зарой ты мое тело,
Зарой ты мое тело в глыбоке!
Покрой могилу камнем,
Улыбку на уста мне,
Улыбку на уста мне положи!

Товарищ, товарищ,
Скажи ты моем маме
Что сын ее погибнул на войне, -
С винтовкою в рукою,
С винтовкою в другою
И с песнею веселой на губе.


Прогулка по Одессе


На Мясоедовской давно все спокойно
Здесь бродят граждане весьма достойно
Здесь всегда ты услышишь знакомый жаргон... м-м
Здесь всегда кто-то есть тот, кто держит фасон м-м
Здесь никогда не видал я биндюги
Ведь я рожден во время буги-вуги
И Одесских куплетов я не сочинял м-м
Для меня рок-н-ролл был началом начал м-м

Припев:

Улыбаюсь Дюку, по бульвару хожу
Со второго люка на него не гляжу
Он протянет руку я ему и скажу
Я горжусь, что здесь родился, здесь и живу
По Молдованке хожу я пешком
Здесь каждый дворик мне чем-то знаком
Здесь мало двориков, но зато здесь мой старенький дом
Он скоро рухнет завалится ну а потом
Мне улыбнется далекий ПосКот
А там такой же веселый народ
Там много теплых, уютных и светлых квартир
Там есть у каждого свой балкон и сортир.

Припев.


Какие люди, какой здесь народ
Какой надежный здесь морской флот
И если ты не артист, значит ты аферист
А если ты музыкант, значит ты спекулянт
Под южным солнцем мой город цветет
Смеется шутит и песни поет
Я пройду и послушаю южную речь
Що вы знаете надо Одессу беречь

Припев.


Одесский порт


Одесский порт в ночи простерт,
Маяки за Пересыпью светятся.
Тебе со мной и мне с тобой
Здесь в порту интересно бы встретиться.

Хотя б чуть-чуть со мной побудь,
Ведь я иду в кругосветное странствие.
В твой дальний край идет трамвай,
Весь твой рейд до 16-й станции.

Махнешь рукой, уйдешь домой
И выйдешь замуж, за Васю-диспетчера,
Мне ж бить китов у кромки льдов,
Рыбьим жиром детей обеспечивать.

Я не поэт, и не брюнет,
И не герой - заявляю -заранее.
Но буду ждать и тосковать,
Если ты не придешь на свидание.

Шумит волна, плывет луна
От Слободки за Дальние Мельницы.
Пройдут года, но никогда
Это чувство к тебе не изменится.
   

Пахнет морем


Пахнет морем
И луна висит над самым Ланжероном
И каштаны
Тихо шепчутся с бульваром полусонным.
Невесомо
Серебриться ночи южной панорама.
Спят фонтаны
Занавешаны фруктовыми садами.
От бульвара
К низу лестница сбегает прямо к порту
В "Лунном" парке
Обсуждаются и браки, и аборты.
Натюрморты
Те, которые в Аркадии на пляже,
Не покажут
В знаменитом ленинградском Эрмитаже

Нет Одессы
Без Привоза и без Нового базара,
Там покрыты
Покупатели и матом, и загаром.
По бульварам
Пъяный запах распустившейся сирени
И трамваи
Пробивают себе путь в листве весенней.

Над причалом
Маяка огонь и лес портовых кранов.
В море чайки
А над ними гордо кружатся бакланы.
Рестораны
Осветили побережье огоньками.
Звон бокалов
И поет гитара за Одессу-маму.

И в загранке
Я всегда тебя по памяти рисую.
Молдаванку
И любимую родную мостовую.

И Пересыпь,
Пробудившейся от первого трамвая,
И, как в детстве,
Я по солнечному городу шагаю

На одесском, на майдане


На одесском, на майдане шум-переполох,
Полицмейстер Беловани проглотил свисток,
Потому что утром рано у его жены,
Кто-то из моих жиганов позабыл штаны.

Бедный обер-полицмейстер, бегает, кричит,
А его мадам без чувства бледная лежит.
Не могла она Семену ночью отказать,
Если мужа нету дома, ежли не с кем спать.

Мой братан для марафету бабочку надел,
На резном ходу штиблеты - лорд их не имел.
Клифт парижский от Диора, вязаный картуз,
Ой, кому-то будет сорез, ой, бубновый туз!

Ровно в полночь на диване Сема, сняв костюм,
Кушал с бабой Беловани вяленый изюм.
Словно луч от паровоза взгляд его скользит
По буфету, где, наверно, золото лежит.

Губы жаркие целуют девичье лицо,
А пальцы цепкие снимают с камушком кольцо.
Но темперамент ее южный он ее не рассчитал,
И в момент не самый нужный урка закричал.

Тут ворвался Беловани в вязаном белье,
И увидел уркагана в женином колье,
И пока он свою челюсть двигал взад-вперед,
Князь и гордость Молдаванки двинул в огород.

На одесском, на майдане шум-переполох,
Полицмейстер Беловани проглотил свисток,
Потому что утром рано у его жены,
Кто-то из моих жиганов позабыл штаны.

Прощай Одесса


Раз в Одессе, в еврейском квартале
Слух прошел об октябрьском восстании
Наш Абрам как-то странно вздохнул
В миг собрался и в штаты рванул.
Его с сыном и Сарой в дорогу
Провожать вышла вся синагога
Три билета на судно "Мираж"
Два на Сару и Мойши багаж.

Ах, Одесса прощай милый город.
Мы увидемся очень не скоро.
Знал тебя я как Сарино тело.
Ну куда-ж ты от нас супротив Рабочего дела.

А теперь, заглянем в Нью-Йорчик.
Мойшин сын там примерный заводчик.
Чтит он бога, семью и закон
И легально содержит притон
А в Одессе тогда за два года
Постреляли немало народа.
А те, кого расстрелять не успели
В Магадан уезжали и пели.

Может кто-то из вас усомнится.
Наш Абрам, и вдруг в роли провидца
Только он тогда всю ночь не спал
И к утру одолел капитал
Скушав порцию этой микстуры
Сразу понял он смысл диктатуры
Изучайте ребята марксизм
И уменьшится ваш оптимизм.
   

 

© Copyright 2010 Тудой-Сюдой